ВОСПОМИНАНИЯ О ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ
ВИКТОРА НИКОЛАЕВИЧА ЕРЕМЕЕВА
ТРЕВОЖНАЯ МОЛОДОСТЬ
Родился я в 1921 году в с. Косинское Юрьев-Польского района
Ивановской области (ныне Владимирской). До войны колхоз наш был богатым, рядом был совхоз, молодежи было много. Вся молодежь могла учиться в начальной школе и школе-семилетке. Культурно-массовую работу комсомольская организация проводила в Народном Доме села, где на общественных началах работали кружки художественной самодеятельности, народный хор и киноустановка. В 1938 году секретаря комсомольской организации призвали в Красную Армию, и меня избрали секретарем комсомольской
организации.
Райком комсомола помогал организовать культурно-массовую и оборонную работу в Народном Доме. С концертами мы выезжали в села и районный центр.
С началом войны в 1939 году РК комсомола назначил меня председате-
лем оборонного общества «Осоавиахим»
(впоследствии ДОСААФ).
Основная задача оборонного общества была хорошо подготовить ребят к службе в Красной Армии. Из нашего села в Армию ушли призывники, подготовленные к защите Родины, со значком «Ворошиловский стрелок», «Готов к труду и обороне», «Готов к химической и санитарной обороне».
В начале апреля 1941 года из нашего села по специальному комсомоль-
скому набору меня и еще 3-х ребят призвали в Красную Армию.
Прибыли мы из Москвы товарным эшелоном в Юго-Западный военный округ в г. Бердичев, где нас зачислили в особую разведывательную мотоциклетную часть при танковом корпусе. Новое пополнение было окружено заботой и вниманием командного состава. Дедовщины не было и в помине. В части, учитывая мою положительную характеристику по оборонной работе до Армии, направили в полковую школу по подготовке младших командиров и назначили командиром 2-го отделения.
В нашей роте командирами взводов в основном были участники боев с японцами на Дальнем Востоке. Наш 6-й танковый корпус был только что сформирован, поэтому военное вооружение: танки и мотоциклы были только для учебных целей. В начале июня 1941 года командиры и политработники все чаще стали утверждать, что война с Германией неизбежна. Нам добавили военной техники и усилили военные учения на уровне полков.
16 июня 1941 года в штабе корпуса было проведено собрание партийно-комсомольского актива, где заместитель командира корпуса по политчасти сообщил, что Германия развяжет войну с Советским Союзом в течение 5-7 дней. На следующий день из военного городка все танки были выведены в лесные массивы, а в городке ввели особое охранное положение.
22 июня 1941 года ночью, в стороне от нашего городка, пролетели военные самолеты Германии для бомбежки г. Киева. Нас подняли по тревоге и вывели из городка в лесной массив, выдали сухой паек и боеприпасы в полном комплекте. Из состава нашей роты создали взвод мотоциклистов по поимке и уничтожению диверсантов противника, которых сбрасывали в наш тыл на парашютах.
С 24 июня наш взвод приступил к поимке и уничтожению диверсантов.
До 4 июля мы доставили в штаб корпуса 11 человек ранеными, а 6 человек было убито при перестрелке. 4 июля все мотоциклы нашего взвода были отозваны в штаб корпуса для связи с полками, а наша рота осталась в составе пехотной дивизии.
В составе пехотной части первый бой с противником мы провели освобождение г. Бердичев, в пригороде которого был наш военный городок.
Наступление нашей части на город началось 5 июля рано утром, а нашей роте было дано задание взять железнодорожный вокзал и привокзальные улицы. Наши пехотные роты вели наступление с легким стрелковым оружием, а немцы оборонялись, как правило, с автоматами, пулеметами, при поддержке артиллерии и даже авиации.
После тяжелого боя в здании вокзала вплоть до рукопашной вокзал был взят к 17-ти часам. К 18-ти часам немцы получили подкрепление и перешли в контрнаступление. Наши роты правого и левого флангов получили приказ на отход из города, чтобы сохранить живую силу, и отступили.
В 14 часов немцы вновь пошли в наступление с помощью танков и артиллерии. Наша артиллерия открыла плотный огонь по наступающим, подбила 6 танков и вывела из строя часть немецких пушек и минометов.
К вечеру немцы отступили. Ночью мы остались на своих позициях. На следующий день утром немцы начали бомбить и обстреливать из пушек и гранатомётов наши позиции, пошла в наступление пехота. За этот день мы потеряли половину пушек, много погибло солдат, боеприпасы были на исходе, подкрепление не предвиделось.
К вечеру немцы прекратили наступление и далеко ушли от места боев.
За ночь тяжелораненых мы разместили в домах г. Казатин, т.к. вывозить их в тыл было не на чем, легкораненые, в том числе и я, оставались в строю.
Приказа на отступление от командования не поступало.
На 3-й день с утра остатки нашего батальона, а осталось нас вместе с артиллеристами 78 человек, без снарядов и патронов готовились к новому наступлению немцев. Нового наступления не последовало. Немецкая часть бросила с нами воевать и рано утром ушла на Киев, а мы остались в окружении.
Старший командир нашей группы, собрав всех оставшихся в строю, заявил, что всей группой отходить на г. Белая Церковь и Киев опасно. Наша рота в результате боев глубоко проникла в город, приказ на отступление пришел с большим опозданием, из-за чего наша рота оказалась в мешке, и весь огонь немецкой артиллерии обрушился на нас. Наша рота меньше потеряла убитыми и ранеными при наступлении на вокзал и прилегающие улицы, чем при отступлении. От целой части осталось боеспособных бойцов около 230 человек.
В этом бою получили средние ранения два моих однополчанина, Кирилов и Сергей. Я лично вынес их с поля боя и доставил в санитарную роту.
Они подлечились и вновь ушли на фронт. Один из них погиб под Харьковом, а второй, Сергей, прошел всю войну и вернулся домой капитаном.
После отступления от г. Бердичев из оставшихся в живых бойцов сформировали новые малочисленные роты и батальоны с новым командным составом. Далее наше соединение отступало к городу Казатин. При отступлении были значительные бои с целью сдерживания продвижения немцев на Казатин и далее на Киев. Город Казатин считался важным военным объектом, т. к. к нему подходили автодороги от Житомира и Винницы.
На подступах к городу мы за ночь вырыли окопы и траншеи, в стороне разместились батареи 76 и 45 мм. пушек.
Немецкая воинская часть подошла к нашему укрепленному окопу, надеясь уничтожить нас, но понесла большие потери от бомбежек самолетами. Решили идти к Киеву малыми группами по 7-10 человек. Моя группа из 7 человек выходила из окружения, в основном, по ночам. На 5-й день под г. Белая Церковь на проселочной дороге нашу группу настигла немецкая рота на машинах, и мы оказались в плену.
Нашу грушу и ряд других доставили как военнопленных в г. Бердичев.
До нас в лагере военнопленных уже было около 4-х тысяч. Там нас продержали 5 дней без еды и, главное, без воды, у некоторых из нас были остатки сухого пайка: горох, суп, каша. После 5-ти дней всех военнопленных немцы построили в колонну около 6 тысяч человек, истощенных, обессиленных, пешком погнали в г. Житомир. Кто не в силах был идти, падал, не поднимали, а пристреливали. По дороге в Житомир было убито около 450 человек.
Через 6 дней из Житомира нас отправили в г. Ровно, а из г. Ровно в польский город Хелм, где в лагере находилось около 70-ти тысяч военнопленных. В этом лагере на каждого военнопленного заводилась личная карточка, а на шею вешался номерной медальон, у меня был Nº 80554.
В лагере часть бараков были построены, а недостающие мы строили сами. От железнодорожной станции до лагеря было около 2-х км. Каждый день тысячи военнопленных на своих плечах носили в лагерь тес и доски под присмотром охранников с автоматами и собаками.
В один рабочий день я и два моих товарища тайком спрятались в вагон с сеном, стоящим рядом с вагоном с досками. Просидели там почти сутки, в следующую ночь вышли в поле и направились на восток к своим. Мы шли 3 дня, получая питание от добрых поляков. Но не все поляки оказались добрыми, на 4-й день нас сдали немцам. Нас вернули в тот же лагерь и, слава богу, не расстреляли благодаря наличию при нас медальонов! За побег нас поставили в карцер из колючей проволоки, где по его размерам можно было только стоять.
Избитых и обессиленных через три дня нас вернули в наш барак. От истощения и болезней в лагере каждый день умирало по 18-20 человек.
Траншеи для похорон зарывались частично и всегда были готовы к приему новых умерших.
Из этого лагеря молодых и более здоровых отбирали и отправляли в лагеря в Германию на работу. В грузовых вагонах нас доставили в г. Бранденбург недалеко от Берлина и временно поселили в бараках бывшей воинской части немецкой армии. В лагере были зоны Французских, Английских, Польских и Советских военнопленных. Нашу группу из 25-ти Советских военнопленных отобрали на сельскохозяйственные работы большого частного сельхозпредприятия.
До нашего прибытия в блоке барака уже находилось 28 украинцев, в основном из Западной Украины, попавших в плен в первые дни войны. Сразу же возникла проблема национализма. Мы для них были москалями, ко-миссарами, коммунистами. Они уже поговаривали, что немцы их скоро отпустят домой, и они будут помогать немецкой армии.
Мы, 25 русских и 8 украинцев с восточных областей, объединенных в группу Советских людей, и быстро, где убеждениями, а где и физически, привели этих нацистов в порядок. Отношение к нам охранников и гражданских немцев резко изменились в лучшую сторону после разгрома немецкой армии под Сталинградом и на Курской дуге. Перестали колоть штыками, бить прикладами, просто орать и обзывать русской свиньей. В конце апреля 1945 года мы чувствовали приближение конца войны. Американские и Английские самолеты днем и ночью большими партиями пролетали над нашим лагерем бомбить Берлин и его окрестности.
Освобождение из лагеря мы почувствовали 2 мая 1945 года утром, когда заметили, что охрана лагеря сбежала, а в 10 часов в лагерь вошли наши военные. За 1 день Особый отдел Армии проверил всех на влотереных. В каких частях воевали, обстоятельства пленения и поведение в лагере.
Нас, 1,6 тысячи человек молодых ребят, к которым не было претензий со стороны Особого отдела Армии, призвали в Армию. Часть бывших военнопленных отправили на родину в рабочие отряды на восстановление народного хозяйства, а Западных украинцев-националистов — в Сибирь на лесозаготовки.
После взятия Берлина я в составе 364-ого дивизиона продолжал войну с отступающими на Запад немецкими войсками.
9 Мая наша часть отмечала День Победы в г. Потсдаме под Берлином. В начале июня 1945 года начался вывод наших войск из Германии, а наш дивизион остался в оккупационных войсках Советской Армии зоны. В Германии в войсках я находился до 20 мая 1946 года.
20 мая 1946 года солдаты и сержанты 20-ых и 21-ых годов рождения демобилизовались из г. Франкфурт-на-Одере в товарных вагонах, украшенных флагами и транспарантами — отправлялись на Родину эшелонами по областям. По пути следования эшелонов по родной земле, нас бурно приветствовали жители городов и сел с возвращением, с Победой.
По прибытии в областной центр собирался митинг жителей областного центра, а потом все разъезжались по домам. На семейной встрече мой отец рассказал, что было две версии моего долгого отсутствия: по документу райвоенкомата я пропал без вести, и по письму моего односельчанина Кириллова Сергея, в котором он написал домой, что я погиб. И, как он мне сказал, что семья моя не верила ни одной этой версии.
Да, это было большое счастье, что мне повезло остаться в живых после всех испытаний в такой ужасной войне. Что утешало нас всех — это победа Советской Армии и Народа.
